Сон про падение

Ступенька уходит из-под ноги, та, что оказалась на два сантиметра ниже, чем должна быть, и тело понимает это раньше головы. Секунда, и вы летите вниз. Дёргаетесь. Ловите простыню, как перила.

Знакомо почти каждому, и почти никто не скажет внятно, что это было: вы уснули и вас тряхнуло? Падали по-настоящему и проснулись? Падали во сне, а проснулись от рывка? Три вопроса, и ответы на них разные.

Ни сонник, ни «это значит, что вы теряете контроль над жизнью» тут не понадобятся, важно, что происходит в теле и в голове, откуда берутся подробности и почему ваше падение не похоже на чужое.

Самый обычный из странных снов

Падение легко принять за что-то тревожное и редкое, «для тех, у кого проблемы», но данные говорят обратное. В опросе, где людей спрашивали, какие сны они видели хотя бы раз в жизни, падение заняло третье место из пятидесяти пяти тем, его называли 73,8%, а чаще шли только погоня и сны про секс (Nielsen, 2003). Полёт, который все считают самым частым из необычных снов, стоит там девятым, вдвое ниже падения.

Если вы летели вниз с обрыва или срывались с балкона, вы в большинстве, причём в подавляющем.

Их на самом деле два

Под одним словом живут два совершенно разных явления, и по одному-единственному разу вы их не различите.

Первое: гипнический рывок. Вы ещё не спите: тело проваливается в сон, мышцы расслабляются, и вдруг дёрг, нога или рука, а то и всё разом. Ощущение, будто оступился на одну ступеньку. Длится это долю секунды, и через минуту вы уже не уверены, было ли оно вообще.

Второе: сон-сюжет. Вы уже в быстром сне, тело неподвижно, мышцы заблокированы, обычная атония этой фазы. А внутри сна вы летите с крыши, срываетесь с обрыва, проваливаетесь в шахту лифта: есть место, есть страх или удивление, есть «до» и «после». Проснётесь вы от него или досмотрите, как повезёт.

Разница тут принципиальная, рывок идёт от ствола мозга, на переходе между бодрствованием и сном, и сюжета в нём нет и быть не может, ведь кора ещё не включилась. Падение во сне строит уже полноценный сновидческий мозг, с местом, пространством и вашим в нём участием.

Рывок при этом пуст, физиология вроде икоты, содержания в нём никакого, а сон-сюжет содержание несёт, и с ним уже можно работать.

Почему тело дёргается на грани сна

Когда вы засыпаете, мышцы теряют тонус, и в какой-то момент ствол мозга, древняя часть, отвечающая за базовые рефлексы, читает это резкое расслабление как потерю опоры. Дальше он реагирует буквально, и моторные ядра посылают команду на сокращение, ЭМГ ловит одиночный всплеск активности, вы дёргаетесь.

Ничего опасного в этом нет. Рывок хотя бы раз в жизни случался у большинства людей, у кого-то раз в месяц, у кого-то каждую ночь в периоды недосыпа. С тревожностью это никак не связано, ведь переход в сон просто вышел чуть резче, чем ствол успел отследить.

Откуда берётся само ощущение шага в пустоту, наука точно не знает. Популярная догадка отсылает к сну на деревьях, расслабление мышц мозг будто бы читает как «ветка уходит из-под тебя». Звучит красиво, только доказательств у этого нет, да и будь оно так, рывок остаётся рывком, одноразовым и бессюжетным, без обрыва и без крыши.

А обрыв или крыша это уже другая история, и здесь интереснее всего, откуда мозг их берёт.

Откуда мозг берёт подробности

Падение во сне редко происходит в абсолютной пустоте, обычно вокруг него что-то есть. Балкон на девятом этаже, край пирса, шахта лифта в доме, где вы жили пять лет назад, мост, по которому ходите каждый день, только без перил. У кого-то это тёмный провал без стен и дна, и такое падение не менее настоящее, чем остальные. А кто-то помнит только сам полёт вниз, и никаких декораций вокруг не остаётся, тоже обычное дело.

Но там, где обстановка запомнилась, она чаще всего откуда-то знакома. Мозг строит падение не из ничего, а из мест, где упасть физически возможно и которые вы видели наяву, та самая лестница, окно, обрыв, на котором стояли один раз в отпуске и запомнили.

Скорее всего, работает гипотеза непрерывности (continuity hypothesis), а именно содержание сна не берётся из ниоткуда и не кодирует универсальные символы, а собирается из дневного материала. Холл и Ван де Касл показали это контент-анализом тысяч снов в шестидесятых, Домхофф развил на десятилетиях записей, сновидческое содержание статистически связано с дневными заботами, местами и людьми конкретного человека (Domhoff, «The Scientific Study of Dreams», 2003, и Hall & Van de Castle, 1966). Правда, мерили там прежде всего заботы, а не декорации, так что «мозг берёт ваши места» это правдоподобная догадка, а не доказанный вывод.

У каждого оно своё. «Типичного обрыва», который снится всем, не существует: один срывается с пожарной лестницы во дворе, где курил в шестнадцать, другой проваливается в шахту лифта в офисе, где работает третий год, третий падает с края пирса, на котором стоял прошлым летом.

И значение тоже своё. Сонник скажет: падать значит терять опору, контроль, бояться провала. Но раз место личное, то и чтение личное. Падение с крыши школы и падение в лифтовую шахту на работе это разные сны, даже когда оба формально «падение»: они собраны из разного материала и цепляются за разные куски жизни.

При этом сюжет осмыслен, а не зашифрован. Домхофф формулирует аккуратно: содержание сна берётся из вашего дня и ваших забот, и на этом всё: второго смысла, спрятанного за символом, там нет. Падение с конкретного балкона стоит читать буквально: мозг гоняет знакомое место в режиме, где гравитация работает, а перила исчезли.

Что до общего паттерна: доли этих мест, обрыва, крыши, лифта, лестницы, в литературе не извлечены. Никто не считал, сколько процентов падает откуда, да и финал падения наука кодировать не бралась.

Поэтому если одно и то же место возвращается к вам третью ночь подряд, сверять его придётся с собой вчерашним, другого мерила просто нет. В Alisie прошлые сны ищутся по ключевому слову, фильтрам и тегам, так что все свои падения можно поднять разом и посмотреть, что в них общего.

Долетишь - умрёшь? Нет

Этот миф пересказывают из статьи в статью десятилетиями, если во сне долетишь до земли, умрёшь. Или мягче, вы всегда просыпаетесь за мгновение до удара.

А проверить его легко, люди долетают до земли, ударяются и просыпаются целыми, чтобы рассказать, что было дальше. Кто-то просыпается до удара, кто-то нет, кто-то досматривает сон уже после него.

И дальше интереснее, сны о собственной смерти оказались отдельной устойчивой категорией, и, вопреки ожиданиям, тон у них чаще спокойный, чем кошмарный. Больше половины таких снов продолжаются после смерти, сюжет не обрывается, а сменяется сценой, где сновидец наблюдает происходящее со стороны (Barrett, «Dreams of Death», OMEGA, 1988). Люди описывают это по-разному, кто-то становится призраком, кто-то оказывается в пустоте, где вокруг ничего нет, но сам он есть и всё понимает.

Удар о землю оказывается в этой истории поворотом сюжета. И бояться его нечего, ведь пока в быстрой фазе держится мышечная блокировка, сон телом не управляет.

Что с ним делать

У вас, стало быть, два кандидата, рывок на грани сна и сон-сюжет, где вы летите с конкретной крыши. По одной ночи не понять, какой из них ваш. Рывок мог быть просто рывком и забыться, а мог оказаться первым в череде, за которой через неделю придёт полноценный сон с обрывом. Или не придёт.

Если падение случилось однажды, смутно, без подробностей и без «я падал именно с балкона на Третьей улице», то скорее всего это физиология, и ствол дёрнул, тело отозвалось, картинку мозг построить не успел.

А вот когда падение возвращается, тот же двор, тот же холод в животе, это уже сюжет, и он ваш. Зачем мозг раз за разом собирает его из одного и того же, сонник вам не подскажет, это знаете только вы.

Домхофф называет это принципом повторения, возвращающийся сюжет не случаен, он цепляется за что-то в дневной жизни. Понять, за что именно, можно, когда есть что перечитать, когда падение записано не как «снилась хрень», а как «падал с пожарной лестницы во дворе, перил не было, холод в животе, проснулся на середине». Записывать стоит сразу, пока память не переписала сон, а именно подробности стираются первыми, к вечеру помнишь, что падал, а откуда уже нет.

Дневник тут нужен ради наблюдения, возвращается ли, с каким местом, с каким чувством, в какую неделю жизни. Через месяц-другой картина проступает сама или не проступает, и это тоже ответ.

Так что падение из тех снов, где смотреть проще всего, оно конкретное, телесное, запоминается целиком. Запишите, пока не забыли, где именно оборвалось.