AlisieПочему теория Фрейда о снах не выдержала проверки
Вы проснулись со странным сном, полезли выяснять, что он значит, и первым делом наткнулись на Фрейда. Змея про секс, падение во сне про вытесненное желание, неприятный сюжет про наказание за то, в чём вы себе не признаётесь. Логика знакомая, её же продают сонники, разница только в том, что Фрейд собрал из неё стройную теорию и дал ей метод. А когда сны начали собирать в лаборатории и считать, независимых свидетельств обещанного в них не нашли, ни маскировки, ни цензора, ни универсального ключа. Уцелело одно, зато главное, сны действительно собраны из вашей жизни. Только говорят они прямо.
Что именно обещал Фрейд
В «Толковании сновидений» он предложил считать сон замаскированным исполнением желания. Сновидение, по Фрейду, показывает внутреннюю жизнь окольным путём, ведь скрытое содержание проходит через работу сновидения и превращается в тот сюжет, который вы помните утром. В этом превращении участвуют сгущение, смещение и изобразительность, а весь процесс контролирует цензор, следящий за тем, чтобы неприемлемое не прошло в сознание в исходном виде.
Книга вышла 4 ноября 1899 года, хотя на титульном листе стоял 1900-й. Первое издание напечатало Franz Deuticke в Лейпциге и Вене тиражом 600 экземпляров, и расходился он восемь лет. При жизни Фрейда вышло ещё семь изданий, последнее в 1929 году, и за эти три десятилетия догадка частного венского врача стала общим языком, на котором о снах говорят до сих пор.
Само толкование снов Фрейд называл «королевской дорогой» к бессознательному. Идти по ней полагалось в обратную сторону. Сновидец выдаёт свободные ассоциации, толкователь добавляет символы, и из явного сюжета извлекается то, что за ним, согласно теории, спрятано. Попутно сновидение делало ещё одну работу - сторожило сон. Замаскированное желание не должно было вас разбудить.
Обещание сильное, и за его стройностью легко не заметить, сколько всего приходится принять на веру. У сна должен быть второй, настоящий текст, должен существовать механизм, переводящий одно в другое, и у кого-то должен быть словарь для обратного перевода. Каждое из трёх условий проверяемо, и проверку не прошло ни одно.
Первая трещина: теорию нечем опровергнуть
Трещина появилась задолго до лабораторий сна, потому что была заложена в самой конструкции. Если сон не показывал желание прямо, виновата была цензура. А если подходящего желания в сновидении не находилось вовсе?
Внутри теории на этот случай стоял готовый ответ, маскировка сработала ещё сильнее. Позже Фрейд добавил сны-наказания, в которых исполняется бессознательное желание быть наказанным за желание запретное. Появились и контр-желательные сны, где неприятный сюжет объявлялся удовлетворением мазохистической склонности. В одном разборе Фрейд объяснил неприятный сон пациентки её желанием доказать, что он неправ, и возразить теории стало означать её подтвердить. Собственные трактовки Фрейда тоже двигались, и лучший тому пример сон про экзамен, где он менял объяснение не один раз.
Эту конструкцию разбирал философ Адольф Грюнбаум и насчитал в ответе Фрейда несколько логических ошибок сразу. Сводятся они к одному: любое возражение теория встраивала внутрь себя. Сон подтверждает желание, и теория работает, а если сон ей противоречит, работают цензура, наказание или контр-желание.
Карл Поппер позднее приводил психоанализ как учебниковый пример нефальсифицируемой, а значит ненаучной системы, и толкование снов подпадает под тот же диагноз. Для вас из этого следует вещь простая и неприятная. Если теория одинаково хорошо объясняет и сон с желанием, и сон без всякого желания, то толкование вашего сна нельзя ни подтвердить, ни опровергнуть. Толкователь всегда прав, а вы никогда не узнаете, был ли он прав на самом деле.
Сны научились считать - и маскировки не нашли
Всё изменилось в 1953 году, когда открыли REM-сон. Человека стало можно будить прямо в этой фазе и записывать рассказ по горячим следам, пока он не растаял. Сновидение перестало быть предметом одного лишь толкования, теперь его собирали.
В 1966 году Кэлвин Холл и Роберт Ван де Касл опубликовали систему кодирования сновидений, и рассказы стало можно разбивать на категории, считать и сравнивать между собой по возрасту, по полу, по культуре. У теории Фрейда впервые появился противник в виде чисел.
Один из первых тестов провёл Снайдер с коллегами в 1968 году. Из 635 пробуждений в REM-сне у 58 взрослых 90% отчётов сошли бы за достоверные описания обычной повседневной жизни, с теми же людьми, местами и делами, какими занят день. Если сны и правда шифровки, то шифр оказался подозрительно похож на открытый текст.
Проверили и сам метод свободных ассоциаций. В исследовании Уолтера Рейса, опубликованном в сокращённом виде в 1959 году, 24 студента дали серии по десять снов, и оценки личности по одним только снам в целом совпадали с оценками, которые оценщики выводили, дополнительно получив свободные ассоциации. Похожий результат получили Попп, Люборски и Критс-Кристоф в 1992 году, сравнивая терапевтические нарративы с содержанием снов. Выборки там небольшие, и порознь каждая работа решает мало, но сходятся они в неудобную для теории сторону. Добавление свободных ассоциаций почти не меняет вывод о человеке, а значит они не выглядят обязательным инструментом расшифровки скрытого содержания.
Фоулкс с коллегами в 1988 году показал, что эмоции во сне соответствуют его содержанию. У Фрейда работа сновидения искажает сюжет, оставляя чувство нетронутым, а на деле чувство подходит к сюжету, и зазора между ними, куда можно было бы поместить искажение, не видно.
Есть и совсем прямая проверка. Нормативную выборку Холла и Ван де Касла 1966 года собрали из ста мужчин и ста женщин, по пять снов с каждого, всего 1000 отчётов. Категория сексуальности встретилась хотя бы в одном сне у 12% мужчин и 4% женщин. Само по себе это ещё не опровергает теорию Фрейда, ведь скрытое желание по определению не обязано являться открыто, но ожидаемого независимого подтверждения идее о вытесненном сексуальном желании как двигателе сновидений эти данные не дают, а маскировку, которая объяснила бы разрыв, обнаружить не удалось.
Дети показали, как созревает сновидение
Самое неудобное для теории место - детские сны. Дэвид Фоулкс с коллегами несколько лет наблюдал детей от 3 до 15 лет в лаборатории сна. 26 из них прошли все пять лет, ещё 34 наблюдались минимум три года, а 43 минимум год, и всего вышло 2711 пробуждений.
До девяти лет рассказ о сне удавалось получить лишь в 20-30% пробуждений из REM-сна, а к 9-11 годам медианный показатель поднимался до 79%. Отчёты детей до пяти лет были редкими, короткими и статичными.
До восьми лет сюжет сна оставался очень простым, а сам ребёнок чаще наблюдал свой сон со стороны, чем действовал в нём. Действовать в собственном сне ребёнок начинает примерно в 7-9 лет, тогда же он всё чаще пересказывает сны и из других фаз, а отчёты из медленного сна дают 6% в возрасте 5-7 лет и 39% в 11-13 лет.
Для фрейдовской картины это неудобная последовательность. Фрейд рассматривал простые детские сновидения как особенно наглядный случай исполнения желания, и из этого легко ждать, что маленькие дети должны видеть сны чаще и охотнее всех. В лаборатории вместо этого видна постепенно созревающая способность: у самых младших отчётов почти нет, а те, что есть, короткие и неподвижные, и лишь к девяти-одиннадцати годам частота отчётов приближается к взрослому уровню. У Фоулкса объяснение скучнее и подтверждено куда лучше, ведь сновидение это способность, и она вырастает вместе с ребёнком, вместе с его воображением и речью.
Что Фрейд признал сам и что от теории уцелело
Одно серьёзное исключение признал он сам. В книге «По ту сторону принципа удовольствия» 1920 года, размышляя о военных неврозах после Первой мировой, Фрейд столкнулся с повторяющимися травматическими снами, которые не выглядели исполнением желания и не сторожили сон. Для них он ввёл понятие навязчивого повторения и перестроил теорию, добавив механизм, который не укладывается сразу в обе исходные функции.
Частностью одной войны это не осталось. Исследования ветеранов Вьетнама показали, насколько устойчивыми могут быть травматические сны: один и тот же тяжёлый сюжет способен возвращаться годами, и работой цензуры это не объяснить. Повторение здесь оказывается устойчивым свойством самого содержания, а тем, у кого тяжёлый сюжет возвращается снова и снова, важнее другое, ведь кошмары меряются частотой, а не тем, что они якобы прячут.
Зато одна ранняя мысль Фрейда пережила всю его систему символов. Содержание сна связано с жизнью человека, и связь эта не произвольна. Наблюдение об остатке дня подтвердилось и стало точнее, ведь Торе Нильсен с коллегами показали, что события непосредственно перед сном попадают в сновидения чаще, а спустя примерно пять-семь дней проявляется второй пик, так называемый эффект отсроченного сна. Из этой связи выросла гипотеза непрерывности, по которой содержание снов отражает представления человека и его эмоциональные заботы наяву. Это самое прочное установленное положение во всей области.
Если считать честно, остаётся немало. Сны и правда про вашу жизнь, они и правда подхватывают то, чем был занят день, и внимание к ним оказалось оправданным. Провалился инструмент, который Фрейд к ним приложил.
Спорят сегодня о том, насколько всё это реабилитирует самого Фрейда. Марк Солмс в работах 1997 и 2000 годов показал, что при очаговых повреждениях медиальной части лобной доли и височно-теменного стыка сновидения могут прекращаться при сохранном REM-сне, а при повреждениях моста, наоборот, сохраняться. Дофаминовый путь, запускающий сновидение, Солмс связывает с фрейдовскими влечениями и интерпретирует эти данные как совместимые с мотивационной частью теории. Уильям Домхофф в 2004 году ему возражал, ведь эмпирические исследователи разошлись с Фрейдом по измерениям, а не по идеологии. Но даже в самой щедрой к Фрейду версии речь идёт о мотивации, и маскировка, цензор и универсальные символы не возвращаются ни в одной из них.
Поэтому личный смысл сна лучше искать не в значении отдельного образа, а в повторяющихся связях внутри собственной серии сновидений. Alisie устроена как энциклопедия вашего сновидческого мира, где вы сами, ночь за ночью, пишете собственный лор вместо того, чтобы искать его в чужой таблице значений. Никакой искусственный интеллект этот мир за вас не сочиняет, потому что сочинили его вы.
Чем наука заменила толкование
После столетия исследований в центре оказалась серия сновидений одного человека. Домхофф отмечает, что свидетельств символизма в снах очень мало или нет вовсе, и на освободившееся место встало другое. В собранных в лаборатории отчётах сновидения по большей части выглядят связными и разумными симуляциями реального мира, а держатся они на людях, отношениях, событиях и заботах бодрствующей жизни. Смысл в снах есть, и лежит он на виду.
Видно это уже в собственной серии снов, а не только в исследовательских архивах, и потому запоминание снов это тот шаг, без которого всё остальное не работает. В дневниковых сериях, которые изучал Домхофф, одни и те же несколько тем снова и снова составляли заметную часть содержания, а динамика агрессивных и дружеских взаимодействий с конкретными персонажами во сне совпадала с подъёмами и спадами тех же отношений наяву. Возвращается не столько картинка, сколько тема, и расшифровки для этого не требуется, хватает счёта.
Здесь же и ответ на вопрос, с которого всё начиналось. Универсального сонника нет по той причине, что нет универсального сновидца, и на этом держится вся психология снов. Собака в вашем сне тянет за собой ту собаку, с которой вы росли, а в моём сне другую, ту, что меня укусила. Образ один, а за ним у каждого своё, и значение вытаскивается оттуда же, откуда взят образ, из вашей жизни и вашей истории сновидений.
Фрейд был прав в исходном наблюдении, ведь сны связаны с вашей жизнью и не берутся из ниоткуда. Ошибся он в объяснении, потому что ни цензуры, ни заранее заданных символов, через которые эту связь якобы надо расшифровывать, в снах не нашлось. Наука обнаружила другое: во сне продолжается ваша собственная жизнь. Значение возвращающегося образа достаётся из длинной серии ваших снов, а лучше всего прочитать его можно там же, откуда он взялся, - в вашей собственной жизни и вашей собственной истории сновидений.